120px-XXV+.jpg Helpwiki.jpg Gosuslugi.jpg Vystavka.jpg Использование интерактивной доски Panaboard LogoRobo2-120.jpg

ПскоВики переехала на новую площадку
Некоторые гиперссылки, созданные ранее, могут не работать, так как URL- адрес изменился на http://wiki1.pskovedu.ru

Формирование научной теории

Материал из ПскоВики — сайта педагогического сообщества Псковской области

Перейти к: навигация, поиск

Кандидатский минимум по философии/естествознание

Научная теория – логически взаимосвязанная система понятий и утверждений о свойствах, отношениях и законах некоторого множества идеализированных объектов. Цель научной теории – введение таких базовых идеальных объектов и утверждений об их свойствах и отношениях (законов, принципов), чтобы затем чисто логически вывести (построить) из них максимально большое количество следствий, которые при подборе определенной эмпирической интерпретации максимально адекватно соответствовали бы наблюдаемым данным о некоторой реальной области объектов.

Схема соотношения форм научного познания:

Факт–>Проблема–>Идея–>Гипотеза–>Теория.

Факт – достоверное эмпирическое знание о произошедшем событии. Но факт констатирует, а не раскрывает сущность. Факт складывается из след-щих стадий:

  • данные наблюдений;
  • очищение (обработка) данных наблюдений;
  • интерпретация очищенных данных.

Проблема – «знание о незнании», факт недостаточности знания. Ее нельзя объяснить уже существующими знаниями.

Гипотеза – новое обоснованное знание, к-рое признано объяснить возникшее противоречие. Является системным, обоснованным, но еще вероятное, не достоверное.

Переход от проблемы к гипотезе очень сложен, он не является непрерывным, а характеризуется поиском, озарением (инсайт) и творчеством. Здесь нет логики открытия, а есть логика, способствующая открытию (гибкость мышления, творчество…).

Гипотеза должна быть непротиворечивой; объяснять больше явлений, чем потребовалось для ее создания; логичной; желательно, чтобы была простой (без излишеств, минимальное кол-во элементов, изящность. Простота – это не упрощенность).

Гипотеза становится теорией, когда предсказывает ранее невиданные явления, к-рые впоследствии обнаруживаются на практике. Превращение гипотезы в теорию не меняет содержания гипотезы, ибо развитая, обоснованная гипотеза представляет собой сложную, развернутую систему знаний.

Теория – высшая форма научного познания. Это достоверное, системное, раскрывающее сущность знание. Как система знаний теория меет сложуню структуру. Основными структурными компонентами теории явл-ся теор модель, т.е. система абстрактных объектов. Относительно к-рых строятся все высказывания теории. Эта теор модель сложным образом связана с матем-м аппаратом теории.



Феноменологическая научная теория – логически организованная система высказываний о некотором множестве эмпирических объектов. Необходимым элементом феноменологической научной теории является множество эмпирических законов, установленных путем индуктивного обобщения некоторого множества протокольных предложений теории.

Этапы формирования научной теории:

  • исходный пункт движения мысли - эмпирический объект, его определенные свойства и отношения
  • само мысленное движение заключается в количественном усилении степени интенсивности "наблюдаемого" свойства до максимально возможного предельного значения
  • ! в результате такого, казалось бы, чисто количественного изменения, мышление создает качественно новый (чисто мысленный) объект, который обладает свойствами, которые уже принципиально не могут быть наблюдаемы (безразмерность точек, абсолютная прямизна и однородность прямой линии, сознание и бытие в философии ...)

Р.Неванлинна подчеркивал, что идеальные объекты конструируются из эмпирических объектов путем добавления к последним таких новых свойств, которые делают идеальные объекты принципиально ненаблюдаемыми и имманентными элементами сферы мышления.

Наряду с операцией предельного перехода, в науке существует другой - введение их по определению. А также идеализация, мысленный эксперимент, математическая гипотеза, теоретическое моделирование, аксиоматический и генетическо-конструктивный методлогической организации теоретического знания и построения научных теорий, метод формализаций и др.

Для научной теории имеется 2 способа обоснования ее объективного характера (по Энштейну):

  • внешнее оправдание научной теории - состоит в требовании ее практичной полезности, в частности возможности ее эмпирического применения. Это прагматическая оценка ее ценности и одновременно своеобразное ограничение абсолютной свободы разума
  • внутреннее оправдание научной теории - способность быть средством внутреннего совершенсвтования, логической гармонизации и роста теоретического мира, эффективного решения имеющихся теоретических проблем и постанвки новых.

Научная теория – наиболее развитая форма организации научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существующих связях изучаемой области действительности. Примеры теорий: геометрия Евклида, классическая механика Ньютона, корпускулярно-волновая теория света, теория биологической эволюции Ч. Дарвина, электромагнитная теория Максвелла, специальная теория относительности, хромосомная теория наследования и т.д.

Научная теория должна удовлетворять следующим критериям (по Эйнштейну):

  • не противоречить данным опыта, фактам;
  • быть проверяемой на имеющемся опытном материале;
  • отличаться «естественностью», т.е. «логической простотой» предпосылок;
  • содержать наиболее определенные утверждения: это означает, что из двух теорий с одинаково «простыми» основными положениями следует предпочесть ту, которая сильнее ограничивает возможные априорные качества систем;

не являться логически произвольно выбранной среди приблизительно равноценных и аналогично построенных теорий;

  • отличаться изяществом и красотой, гармоничностью;
  • характеризоваться многообразием предметов, которые она связывает в целостную систему абстракций;
  • иметь широкую область своего применения с учетом того, что в рамках применимости ее основных понятий она никогда не будет опровергнута;
  • указывать путь создания новой, более общей теории, в рамках которой она сама остается предельным случаем

В современной методологии науки выделяют следующие основные компоненты, элементы теории:

  • Исходные основания — фундаментальные понятия, принципы, законы, уравнения, аксиомы и т.п.
  • Идеализированные объекты — абстрактные модели существенных свойств и связей изучаемых предметов (например, «абсолютное черное тело», «идеальный газ» и т.п.).
  • Логика теории — совокупность определенных правил и способов доказательства, нацеленных на прояснение структуры и изменения знания.
  • Философские установки и ценностные факторы.
  • Совокупность законов и утверждений, выведенных в качестве следствий из основных положений данной теории в соответствии с конкретными принципами.

Сегодняшняя принятая общая схема – гипотетико-дедуктивная модель построения теоретического знания:

  • Эмпирический уровень:
    • факты
    • эмпирическое обобщение
    • проблема, далее все переходит к теоретику:
  • Теоретический уровень:
    • выдвигается гипотеза
    • осуществляется поиск объяснительной схемы, которая объясняла бы все факты и проблемы
    • выполняется построение теории.

Вся схема построения теорий основана на дедукции, отсюда название модели.

К числу основных функций теории можно отнести следующие:

  • Синтетическая функция — объединение отдельных достоверных знаний в единую, целостную систему.
  • Объяснительная функция — выявление причинных и иных зависимостей, многообразия связей данного явления, его существенных характеристик, законов его происхождения и развития, и т.п.
  • Методологическая функция — на базе теории формулируются многообразные методы, способы и приемы исследовательской деятельности.

Предсказательная — функция предвидения. На основании теоретических представлений о «наличном» состоянии известных явлений делаются выводы о существовании неизвестных ранее фактов, объектов или их свойств, связей между явлениями и т.д

  • Практическая функция. Конечное предназначение любой теории — быть воплощенной в практику, быть «руководством к действию» по изменению реальной действительности.

Только научная теория объединяет весь материал науки в целостное и обозримое знание о мире. Ясно, что для построения научной теории предварительно должен быть накоплен определенный материал (факты) об исследуемых объектах и явлениях, поэтому теории появляются на достаточно зрелой стадии развития научной дисциплины.

Исходные понятия и принципы научной теории относятся непосредственно не к реальным вещам и событиям, а к некоторым абстрактным объектам, в совокупности образующим идеализированный объект теории. Этот объект имеет определенное отношение к реальным вещам и явлениям: он отображает некоторый абстрагированные от них или идеализированные свойства реальных вещей. Заменяя реальные вещи идеализированными объектами, ученые отвлекаются от второстепенных, несущественных свойств и связей реального мира, и выделяет в чистом виде то, что представляется им наиболее важным. Идеализировать объект теории намного проще реальных предметов, но именно это позволяет дать его наиболее точное математическое описание.

Идеализированный объект теории научной теории служит для теоретической интерпретации ее исходных понятий и принципов. Понятия и утверждения научной теории, имеют только то значение, которое придает им идеализированный объект. В исходный базис научная теория включает также определенную логику – набор правил вывода и математический аппарат.

Многообразию форм идеализации и соответственно типов идеализированных объектов соответствует и многообразие видов (типов) теорий, которые могут быть классифицированы по разным основаниям (критериям). В зависимости от этого могут быть выделены теории: описательные, математические, дедуктивные и индуктивные, фундаментальные и прикладные, формальные и содержательные, открытые и закрытые, объясняющие и описывающие (феноменологические), физические, химические, социологические, психологические и т.д. Так, математические теории характеризуются высокой степенью абстрактности. Теории опытных (эмпирических) наук — физики, химии, биологии, социологии, истории и др. — по глубине проникновения в сущность изучаемых явлений можно разделить на два больших класса: феноменологические и нефеноменологические.

Этапы формирования научной теории:

  • Первоначально, как правило, создаются описательные (феноменологические) теории, дающие лишь систематическое описание и классификацию исследуемых объектов. Они не вникают глубоко во внутренние механизмы. Такие теории не анализируют природу исследуемых явлений и поэтому не используют сколько-нибудь сложные абстрактные объекты, хотя, разумеется, в известной мере схематизируют и строят некоторые идеализации изучаемой области явлений. Феноменологические теории решают прежде всего задачу упорядочивания и первичного обобщения относящихся к ним фактов. Они формулируются в обычных естественных языках с привлечением специальной терминологии соответствующей области знания и имеют по преимуществу качественный характер. С феноменологическими теориями исследователи сталкиваются, как правило, на первых ступенях развития какой-нибудь науки, когда происходит накопление, систематизация и обобщение фактологического эмпирического материала. Такие теории — вполне закономерное явление в процессе научного познания.
  • С развитием научного познания теории феноменологического типа уступают место нефеноменологическим (объяснительным) теориям. Они не только отображают существенные связи между явлениями и их свойствами, но и раскрывают глубинный внутренний механизм изучаемых явлений и процессов, их необходимые взаимосвязи, существенные отношения, т.е. их законы. Но это уже не эмпирические, а теоретические законы, которые формулируются не непосредственно на основе изучения опытных данных, а путем определенных мыслительных действий с абстрактными, идеализированными объектами. Именно в наличие подобной теории видят существенный признак зрелости науки: дисциплина может считаться подлинно научной только тогда, когда в ней появляются объяснительные теории.

Объяснительные теории имеет гипотетико-дедуктивную структуру. Основанием научной теории служит набор исходных понятий (величин) и фундаментальных принципов (постулатов, законов), включающих в себя только исходные понятия. Примеры: основы классической механики – понятие материальной точки, силы, скорости и 3 закона динамики; специальная теория относительности опирается на уравнение Эйнштейна. Современные ученые понимают, что научную истину найти нелегко и постулаты их теорий служат не более чем предположениями о глубинных причинах явлений.

Научная теория дает описание некоторой области явлений, определенных объектов, аспектов действительности. В силу этого научная теория может оказываться истинной или ложной, т.е. описывать реальность адекватно или искаженно. Научная теория должна объяснять известные факты, указывать на те существующие связи, которые лежат в их основе. Научная теория предсказывает новые, еще неизвестные факты (явления, эффекты, свойства и т.д.).

Обнаружение предсказанных научной теорией фактов служит подтверждением ее плодотворности и истинности. Расхождение между теорией и фактами или обнаружение внутренних противоречий в теории дает импульс к ее изменению, к упрочнению ее идеализированного объекта, к пересмотру, изменению ее отдельных положений, вспомогательных гипотез и т.д. В отдельных случаях эти расхождения приводят ученых к отказу от теории и к замене ее новой теорией.


Обычно среди положений теории выделяют основные тезисы и категории понятий, по отношению к которым остальные утверждения и понятия являются либо логическими производными (выводятся из них), либо их уточнениями и дополнениями. Также и среди терминов теории выделяются специфические термины (связанные с ее предметом), причем некоторые из них выполняют роль ключевых понятий (иногда их называют центральными категориями данной теории), а остальные либо определяются с их помощью, либо вводятся для уточнения и дополнения системы понятий данной теории.

ЕСЛИ все положения теории логически выведены из ее основных тезисов, то такую теорию называют аксиоматической системой, потому, что ее основными положениями являются исходные тезисы, которые не доказываются на почве других утверждений системы, а сами служат для доказательства всех прочих утверждений.

Выделение аксиом связано также с признанием роли главных положений теории: не только первичных (так как все остальные из них выводятся), но и особенно важных. Совокупность аксиом дедуктивной системы называют аксиоматикой, а действия, направленные на представление определенной отрасли знаний в виде дедуктивной системы, — аксиоматизацией.

Создателями метода конструирования такой теоретической системы (аксиоматического метода) считаются Г. Фреге, Д. Пеано, а также Д. Хилберт (действующий во второй половине ХГХ в. и начале XX в.). Согласно установленным ими критериям, аксиоматизированная система должна отвечать следующим требованиям:

  • должны быть точно определены способы доказательства утверждений в пределах системы (ее формальные основы), то есть дедуктивные

умозаключения, определяющие отношение следствия между выводом и принятыми посылками; одновременно должен быть определен перечень логических и математических терминов, необходимых для формулирования утверждений системы;

  • должны быть определены так называемые первичные термины теории;
  • каждый термин, используемый в аксиомах или утверждениях теории, должен быть либо одним из принятых логических или математических

терминов, либо первичным термином, либо термином, который был предварительно определен с помощью первичных терминов теории (такой термин называют «вторичным»).

Аксиоматизируя научную теорию, стремятся отделить ее логическую структуру от интуитивных или эмпирических элементов, которые могут ассоциироваться с ее утверждениями. Эти элементы могут быть различными, в то время как логическую структуру теории составляют логические связи между ее утверждениями (которые заключаются в производности утверждений или в ее отсутствии — в этом последнем случае говорят о независимости утверждений), а также логические связи между ее специфическими терминами, то есть их взаимоопределяемость. Если нет возможности определить термины данной теории с помощью любых других ее терминов, то (так же, как и в случае отсутствия производности утверждений) говорят о независимости терминов.

До сформулирования метода аксиоматизации теории в его современном виде (то есть до конца ХГХ в.) аксиомы должны были быть неоспоримыми предложениями, то есть их истинность не могла вызывать никаких сомнений, они должны были быть внутренне очевидными. Это требование было опровержено Д. Хилбертом, который, исследуя аксиоматику евклидовой и неевклидовых геометрий, пришел к выводу, что аксиомы выполняют в математических системах роль неявных определений первичных терминов этих систем (то есть они ограничивают допустимые способы понимания этих терминов). Поэтому формальные системы, выводящиеся из различных аксиом, являются равноправными (при условии, что они внутренне не противоречивы), а при выборе аксиоматики специалисты могут руководствоваться различными (однако не произвольными) практическими критериями, такими как «коммуникативность» аксиом, заключающаяся в их «интуитивности» и «простоте», «ясность» взаимосвязей между аксиомами и независимость аксиоматики понимая ее не только как независимость любой аксиомы от остальных, но и как независимость каждого первичного термина).

Формалистическая модель научной теории привлекала внимание ученых — естествоведов и философов науки, так как, с одной стороны, казалось, что она выполняет все формальные требования, предоставляющие возможность полного осуществления современного (начиная с Галилея) идеала науки, заключающегося в количественном (выраженном на языке математики) описании действительности, а с другой — открывала практически неограниченные возможности дальнейшего развития и совершенствования научного познания. Сформулирование первой полной системы математической логики, охватывающей и обобщающей все методы дедуктивных умозаключений, включая математику, а также революция в физике, совершающаяся в первые десятилетия XX в., как будто подтверждали эти ожидания и побуждали к изучению логических процессов, фактически используемых в разработке гипотез и теорий в области естественных наук, а также формальных требований, структуры, познавательного статуса и функций научных теорий.

Эти исследования привели к выводу, что теории эмпирических наук не отвечают формалистическому идеалу аксиоматизированной, строго дедуктивной системы. Они также привели к созданию так называемой «стандартной концепции научной теории».


Стандартная концепция научной теории и практика научных исследований

Анализ современной исследовательской практики и различных примеров из истории развития естественных наук отчетливо показал, что теории эмпирических наук, по крайней мере, по трем важным соображениям не отвечают вышеуказанному формалистическому идеалу строго дедуктивной системы.

Во-первых, так происходит потому, что в каждой эмпирической науке (на определенном этапе ее развития) ученые молча принимают ряд философских предпосылок (онтологических, эпистемологических, аксиологических), которые ими вообще не осознаются; следовательно, они не могут быть ясно сформулированы на языке данной теории, являясь, вместе с тем, неотъемлемым элементом ее исходных предпосылок. Это философские основы научной теории, касающиеся вопросов реальности, материальности (естественности), познаваемости действительности, реальности (объективности), обусловленности событий и взаимосвязей между ними, ценности знаний, смысла и цели научной работы и т. п. Поэтому ни одна из великих теорий не может быть полностью аксиоматизирована (формализируются лишь некоторые их фрагменты или теории, охватывающие какую-то узкую область и не играющие в науке серьезной роли). Во-вторых, поскольку научные теории и формулируемые в их пределах законы носят идеализационный характер (они представляют собой упрощенные модели действительных зависимостей, не учитывающие в принципе побочных факторов, признанных на данном этапе обобщения несущественными), то переход в рамках данной теории к очередным, менее обобщенным утверждениям (характеризующимся меньшим числом идеализационных, упрощающих предпосылок и, следовательно, большей конкретностью) требует принятия во внимание, наряду с правилами дедукции (логических умозаключений), так называемых принципов конкретизации (отказа от идеализационных, упрощающих предпосылок), которые позволяют сопоставить утверждения теории с реальной действительностью. Указанные принципы конкретизации, принимаемые и функционирующие на почве теории, не носят логического характера (они являются синтетическими утверждениями). В-третьих, чисто дедуктивные (полностью аксиоматизированные) системы являются логическими (формальными) структурами, не соотносимыми с реальной действительностью — они не представляют собой описаний, объяснений, конкретных фрагментов или аспектов мира, постигаемого опытным путем. В свою очередь, теории эмпирических наук (что вытекает из самой сущности этих наук) стремятся к объяснению реального, познаваемою опытным путем и преобразуемого человеком мира. По указанным выше причинам традиционная (стандартная) трактовка эмпирической теории, с которой мы имеем дело в философии науки, сформировавшаяся на почве неопозитивизма (начиная с тридцатых годов X X века) и относящаяся обычно к физическим наукам, является «трехкомпонентной» (содержит три основных слоя). Итак, эмпирическую теорию составляют: • логико-математическое исчисление, составляющее лишь формальный каркас теории. Чаще всего формальная структура теории не дана сразу в готовом виде; обычно она сначала лишь намечается создателем теории, а потом дорабатывается в процессе взаимодействия уже существующих математических структур и достаточного количества эмпирических данных;

  • семантическая интерпретация этого исчисления, определяющая

множество семантических моделей (сфер внеязыковой действительности, которых теория непосредственно касается и в которых ее утверждения являются истинными). Она представляет собой фактически вид эмпирической интерпретации в широком значении этого термина и называется обычно областью теории, определяющей сферу действительности, к которой теория относится (моделирует). В более ригористических формулировках под областью теории понимают абстрактные и иногда также физические модели действительности; • эмпирическая интерпретация (в общепринятом понимании этого определения), в пределах которой теоретические утверждения (формулируемые на почве теории законы, тезисы, общие, абстрактные, не подлежащие наблюдению понятия) сочетаются со следствиями теории, относящимися к сфере наблюдения (результатами опытов, научными фактами). Это позволяет согласовать теорию (и выводы, сделанные на ее основании) с опытом и отнести ее к эмпирической действительности. Нередко эту-сферу теории называют сводом связующих правил между ее математической структурой (теоретическими и логико-математическими понятиями) и семантической интерпретацией, так как эти правила соединяют формальные структуры с эмпирической действительностью, подчиняя эмпирическое содержание формализму теории путем интерпретации некоторых теоретических выражений с помощью языка наблюдения (эмпирических терминов и законов). Наряду с названием «связующие правила» в этом значении употребляются также такие определения, как «корреспондентивные правила», «координирующие определения » и «эпистемичные корреляции». Подходя к теории с логической точки зрения (следовательно, рассматривая ее формальную структуру независимо от эмпирической интерпретации в широком смысле слова), в словаре ее языка, наряду с чисто логическими терминами, выделили две группы нелогических терминов: термины, относящиеся к сфере наблюдения (эмпирические), и теоретические термины. Под терминами, относящимися к сфере наблюдения, обычно подразумевают термины, определяющие признаки, которые подлежат наблюдению, или отношения между вещами, например: зеленый, более длинный, круглый и т. п. В соответствующих условиях, на основании непосредственного опыта можно установить, есть ли у данного термина эмпирическое соответствие (отвечает ли данный признак чему-либо). Конечно, одиночные наблюдения или субъективные, «частные» ощущения здесь недостаточны; необходимы межсубъектные, методические и упорядоченные наблюдения или лабораторные исследования. В свою очередь, теоретические термины относятся обычно к предметам, недоступным наблюдению, например: сила, масса, энергия, ген и т. п. Их значение «определено не признанными экспериментальными методами», а «вовлечением этих терминов в теоретические постулаты или же определено косвенно путем возможного применения теории» [2]. В соответствии с этим разграничением в системе предложений теории выделили предложения, относящиеся к сфере наблюдения — или шире — эмпирические предложения. Если они носят межсубъектный характер, то их иногда называют базисными или основными предложениями. Принято считать, что они лежат в основе теории и благодаря им можно проверять формулируемые гипотезы. Второй вид утверждений — это теоретические предложения (содержащие теоретические термины), которые по степени обобщения и абстрактности выходят за пределы эмпирических определений и обладают большей объясняющей способностью, позволяющей истолковать и определить факторы, обусловливающие экспериментальные утверждения (законы), а также прогнозировать и планировать будущие зависимости и события. В начальной фазе формирования стандартной концепции научных теорий считали, что имеющиеся в языке теории множества логических терминов, относящихся к сфере наблюдения и теоретических терминов, являются разделимыми и исчерпывают словарь языка теории, что возможно такое определение множества аксиом (основных тезисов) теории, в котором единственными нелогическими терминами были бы теоретические термины, и приняли, что теоретические термины можно определить эквивалентным методом, обращаясь к логическим терминам и терминам, относящимся к сфере наблюдения. Как пишет Жицинский, «Эти твердые и оптимистические формулировки следовали из того, что многие сторонники стандартной концепции считали их не только проявлением логического упорядочения науки, но также результатом синтетического обобщения, благодаря которому наука могла развиваться до настоящего этапа. Веру в индукцию распространяли как на уровень исследований действительной науки, так и на плоскость метанаучных разработок. В изданных в 1939 г. «Основах логики и математики» Р. Карнап решительно утверждал, что в процессе исторического развития науки действовали те же самые механизмы, которые в работах индивидуальных исследователей ведут от единичных фактов к общим теориям». Однако скоро оказалось, что этот оптимизм был чрезмерным, так как анализ действительных исследовательских процедур и функционирующих в науке (признанных) научных теорий (в физике, химии, биологии, не говоря уже об общественных и гуманитарных науках) показал несовместимость этой модели с практикой научного познания. Выше уже было сказано, почему теории эмпирических наук не могут быть строго дедуктивными системами. Также более подробный анализ принципа индукции показывает, что этот принцип (гласящий, в общепринятом и намеренно упрощенном виде, что «если довольно большое число предметов А наблюдалось в различных условиях и если все без исключения наблюдаемые предметы А обладали свойством В, то все А обладают свойством В», и считающийся обычно основой эмпирических наук) является логически неправомочным и необоснованным. Неправомочным потому, что умозаключение, на котором он основан, не является логически безошибочным — истинность посылок не гарантирует в нем истинности вывода. Принцип индукции невозможно также логически вывести из опыта, так как такое доказательство было бы основано на убеждении в эффективности (безошибочности) индукции; следовательно, оно использовало бы ту же схему рассуждений, верность которой доказывается. Здесь мы имеем дело с ошибкой Шет регШет (порочным кругом умозаключений). В вышеприведенной формулировке принцип индукции вызывает сомнения также из-за неясного требования, чтобы «значительное число» наблюдений совершалось в «разнообразных условиях». Оказалось также, что невозможно удержать и другие принципы, лежащие в основе классического индукционизма: предпосылку, согласно которой «наука исходит из наблюдения» (научных фактов), и убеждение в том, что «наблюдение доставляет безопасную (надежную) основу», из которой можно вывести научные знания (теорию). В действительности, согласно современному австралийскому философу науки А. Ф. Чал мерсу, «наука не исходит из предложений, относящихся к сфере наблюдения, поскольку определенная теория всегда предшествует любым таким предложениям; предложения, относящиеся к сфере наблюдения, не создают также прочного основания, на котором можно строить научные знания, так как они опровержимы». Итак, в связи с вышесказанным, не удалось удержать мнения о раздельности множеств терминов, относящихся к сфере наблюдения, и теоретических терминов (предложений), а также тезиса эмпиризма, согласно которому содержание теоретических понятий можно полностью объяснить с помощью эквивалентного набора понятий, относящихся к сфере наблюдения (теоретические термины переводимы на термины, относящиеся к сфере наблюдения, с помощью эквивалентных определений). Таким образом оказалось, что предполагаемый на почве логического эмпиризма эпистемологический монизм, проявляющийся как в стремлении к унификации схемы научного познания, так и в поисках единой модели научных теорий, несовместим с разнообразной исследовательской практикой различных научных дисциплин. Дискуссии и разногласия, касающиеся стандартной концепции научных теории, убедительно показали, что первичные, максималистские положения этой концепции невозможно будет сохранить; их необходимо будет пересмотреть и, в зависимости от особенностей данной научной дисциплины, соответствующим образом модифицировать. Однако это не значит, что мнение о связи между теоретическими предложениями и наблюдениями лишено оснований. Просто зависимости и связи между ними являются значительно более сложными и тонкими, чем это сначала казалось в классическом (наивном) индукционизме. Итак, первые наброски теории — идея и исследовательские гипотезы — создаются многочисленными и чрезвычайно разнообразными способами. Они могут прийти исследователю в голову в момент вдохновления (как в истории об открытии Ньютоном закона гравитации под влиянием падающего яблока), могут появляться случайным образом — как открытие рентгеновских лучей, могут также быть результатом длительных наблюдений, экспериментов и расчетов. Поэтому уже в неопозитивистской философии науки, стремясь очистить эпистемологию от психологизма и прочих нелогических факторов, X. Рейхен- бах [2] разработал разграничение между контекстом открытия и контекстом обоснования. Согласно этому разграничению, контекст открытия охватывает все факторы, влияющие на возникновение идей и совершение открытий, следовательно, на то, как возникло и было принято определенное мнение (то есть анализируется действительное развитие научных проблем, понятий и теорий с учетом культурных и общественно-политических условий, философских взглядов данного ученого, его эмоций, психических качеств, сущности научного творчества, общественных условий познания, процесса восприятия научных идей и т. п.). В свою очередь, контекст обоснования охватывает только принятые в науке процедуры рационального (логически правомочного) признания или отвержения научных теорий (следовательно, изучаются аргументы, обосновывающие данную теорию, рассматриваются логические связи и отношения как в ее пределах, так и по отношению к другим теориям, независимо от степени их осознания учеными и психологического или общественного признания). В соответствии с этим разграничением сформировались два подхода к определению предмета и задач философии науки (и, тем самым, понимание сущности и роли научных теорий). Один, фактически, является продолжением традиций логического эмпиризма; он предполагает, что контекст обоснования устанавливает пределы философии науки. Радикальный вариант такого подхода гласил К. Поппер [2], затем он был значительно модифицирован в концепции И. Лакатоса [4]. Другой подход — хотя и не отрицает значения исследований структуры и логического значения (верности) теории — сосредоточивается на динамике развития науки и, обращаясь к истории ее развития и актуальной исследовательской практике, показывает, что процесс создания и признания теории обусловлен различными (не только логическими) факторами и не определяется исключительно строгими методологическими директивами. Подобный подход, основоположником которого бьш Т. Кун [5], приобрел радикальный характер в концепции «научного анархизма» (методологического плюрализма) П. Фейерабенда [6]. В настоящее время различия между этими подходами начинают медленно сглаживаться, и в философии науки мы имеем дело со своеобразной «метанаучной революцией», заключающейся в постепенном отказе от смелых положений неопозитивизма — смягчаются требования установления истинности или ложности знаний и учитываются различия между чистой «логикой науки» и действительной исследовательской практикой. Когда оказалось, что в теориях эмпирических наук невозможно достичь абсолютной уверенности, основным методологическим постулатом стал критицизм в стремлении к истине и поиски новых, хотя и несовершенных, однако постоянно совершенствуемых и все лучших гипотез. В философии науки обычно принимают, что исходной точкой для создания теории является идея, направленная на решение определенной проблемы, ведущая к сформулированию гипотез. Процесс созидания идей, касающихся как открытия (зависимостей, отношений, явлений и т. п., существующих в действительности), так и конструирования (разработки оборудования, систем, вещей, структур и т. п., характеризующихся определенными свойствами, то есть создания того, чего не было), является эвристическим процессом, следовательно, он не подчиняется логическим правилам, но и не обязательно им противоречит. Этот процесс является интуитивным в том смысле, что он в значительной мере обусловлен способностью «интуитивно почувство вать» проблему, «уловить» проблемную ситуацию, и его невозможно подчинить строгим правилам логики. По словам С. Г. Хемпеля: «Нет никаких всеобязывающих «правил индукции», с помощью которых гипотезы... можно бы выводить механически из эмпирических данных. Переход от данных к теории требует творческого воображения. Гипотезы... не выводятся из наблюдаемых фактов, а измышляются с целью их выяснения». В практике научных исследований гипотезы представляют обычно в виде общих предложений, содержащих теоретические термины; предложений, сформулированных с целью выяснения наблюдаемых явлений или констатированных закономерностей, а также с целью прогнозирования еще не установленных фактов. Следовательно, они являются предположениями, задача которых заключается в выяснении и прогнозировании. Чтобы такие предложения были в науке признаны гипотезами, они должны носить эмпирический характер (касаться признаков вещей, состояний или процессов, которые в принципе можно установить), то есть должна быть теоретически возможной процедура проверки их истинности с помощью предложений, относящихся к сфере наблюдения (верификация гипотезы и попытки установления ложности ее эмпирических следствий). Как анализ исторического развития науки, так и исследования логической структуры гипотез отчетливо показывают, что процесс проверки гипотез в эмпирических науках никогда окончательно не завершен. Это связано с тем, что гипотезы никогда не проверяются отдельно; эмпирические следствия каждой гипотезы всегда выводятся из сочетания этой гипотезы с непротиворечащим ей множеством других предложений, признанных истинными (признанными исследователем знаниями, с которыми связана данная гипотеза). Поэтому всегда существует вероятность, что какое-то из этих предложений является ложным (а это невозможно исключить по отношению к признанным знаниям); также сама процедура опытной верификации гипотезы осуществляется с помощью соответствующих приборов, а каждый прибор предполагает истинность теории, на основании которой он был разработан (согласно меткому афоризму, «приборы — это замороженные теории»). Несмотря на невозможность окончательной (не оставляющей никаких сомнений) верификации и определения значения (истинности) гипотезы, если она успешно пройдет серию соответствующих проверочных процедур (принятых исследователями в пределах данной научной дисциплины), то такая гипотеза практически признается и включается в уже существующую теорию или дает начало новой научной теории, составляя ее основу. Иногда в некотором упрощении даже говорят, что теории — это просто верифицированные гипотезы Познавательный статус теории Одним из основных и одновременно чрезвычайно спорных и постоянно обсуждаемых вопросов современной философии науки является проблема познавательного статуса теории. Анализ различной трактовки этой проблемы показывает, что за этой общей формулировкой кроются, по крайней мере, три разных, однако тесно связанных друг с другом, вопроса. Первый из них касается отношения между теорией и практикой. Здесь ставятся следующие вопросы: что значит, что благодаря теориям мир становится понятным, или в каком смысле теории объясняют действительность, каково отношение между научными теориями и миром, о чем говорят теории и т. п. В попытке ответить на эти вопросы сформировалось несколько различных позиций (трактовок, направлений в философии науки), среди которых к наиболее важным относятся следующие: /. Феноменализм. Согласно этому подходу, обращающемуся к философии Д. Беркли, Д. Юма и Э. Маха, достоверные и прочные знания касаются сферы феноменов (явлений того, что нам представляется в виде вещей или событий). И только сфера явлений (феноменов) является предметом научного познания, отвергающего, таким образом, изучение «сущности вещей», «причин», «первооснов» и т. п. Теории не говорят нам о мире «как таковом», а упорядочивают и организуют опыт, устанавливая правила взаимодействия между событиями, ход постоянных (повторимых) процессов, зависимости между вещами, признаками и тому подобными феноменами. Феноменалистский подход может интерпретироваться различным образом: начиная с признания объективности явлений, событий и т. п. и кончая субъективизмом, где они понимаются как ощущения, а теории — как множества суждений, упорядочивающие эти ощущения. Наиболее распространенный, позитивистский феноменализм гласит, что нет никаких различий между явлениями (феноменами) и их сущностью, что вся сущность мира проявляется на его поверхности, и если научные теории говорят о какой-то не видимой непосредственно структуре мира, силах и воздействиях, то это следует считать рабочими гипотезами или пользовательной фикцией. 2. Инструментализм. Согласно этому подходу, как пишет Э. Нагель, «теория не является ни сокращенным описанием, ни обобщенным установлением связей между фактами, подлежащими наблюдению. Напротив, теория считается правилом или принципом анализа и символического представления некоторых данных обыденного опыта и, одновременно, инструментом выведения одних предложений, относящихся к сфере наблюдения, из других». Иначе говоря, тезисы теории не являются логическими предложениями, а лишь инструментами, предназначенными для решения вопросов, упорядочивания и прогнозирования фактов, подлежащих наблюдению; они предлагают определенную схему, позволяющую представить сведения о мире в виде одной, по мере возможности, связной картины. Поэтому теория является более или менее эффективным инструментом перехода от фактов к прогнозированию. Развитием такого подхода является опе- рационализм, создатель которого, П. У. Бриджман, считал, что все понятия, используемые в науке, можно определить с помощью их операционных значений (благодаря чему понятия могут быть соотнесены с действительностью). Поэтому набор операций («правила измерения» данного признака, параметра и т. п.) определяет смысл (значение) данного понятия, а научные теории являются упорядоченными системами знаний, касающихся взаимосвязей между определенными видами операций и их результатами. 3. Конвенционализм. Его часто определяют как один из вариантов инструментализма (или же подчеркивают его связи с инструментализмом). Основоположниками конвенционализма считаются Пуанкаре и Дюэм. Сущность этого направления заключается в убеждении, что аксиомы математических теорий, а также права и теории эмпирических наук являются конвенциями, принятыми вследствие их полезности, экономии мышления или образа мышления, понимаемого как принятый среди ученых образец проведения исследований, экспериментов, наблюдений и интерпретации данных, полученных опытным путем, а также образец мышления и оценки. Для конвенциона- листов не существуют чисто описательные предложения, описания голых фактов; каждое предложение, описывающее факты, является одновременно его интерпретацией в свете принятого образа мышления (конвенции). 4. Реализм. Он находится в оппозиции по отношению ко всем вышеуказанным направлениям, так как считает, что научные теории «описывают» (тем или иным образом) реальную, объективную действительность и могут оцениваться в категориях соответствия их содержания рассматриваемым («описываемым», моделируемым, представляемым, объясняемым) фрагментам или аспектам действительности, то есть их можно оценивать с точки зрения адекватности, правильности трактовки данного аспекта (фрагмента) объективно существующего мира. Иначе говоря, мир существует сам по себе, независимо от наших знаний о нем. И если наши теории применимы к миру (адекватны действительности тем или иным образом), то они применимы к нему одинаково в экспериментальных условиях и вне этих условий. Поэтому научные теории соединяют с помощью своего языка объективную действительность с субъективным подходом к миру и в эпистемологическом аспекте должны рассматриваться в категориях объективно понимаемой правды. Существует ряд вариантов реалистического подхода, начиная с обыденного «наивного реализма» и кончая так называемым «непредставительным реализмом». «Наивный» реализм, характерный для обыденного мышления и понимания науки, связан с убеждением, что научные теории описывают мир таким, каким он является на самом деле, что бытия и структуры, предлагаемые научными теориями, действительно существуют и соответствуют своим теоретическим трактовкам. Значительно более утонченным и наиболее распространенным в философии науки является корреспондентивный или гипотетический реализм, наиболее полно представленный в философии К. Поппера. Сущность его взглядов по данным вопросам заключается в убеждении, что научные теории — это не только инструмент упорядочивания и прогнозирования явлений (фактов), подлежащих наблюдению, но также приблизительное, гипотетическое представление объективной действительности. Они могут одинаково выяснить как единичные факты, так и непосредственно уловимые, а также неуловимые, но реальные, обязательные и общие зависимости и закономерности, характеризующие реально, объективно существующую действительность. Теории просто корреспондируют, посредством своих языковых выражений (терминов), с объективной действительностью. В свою очередь, непредставительный реализм, предложенный А. Чалмерсом, принимая основные положения каждого реализма (согласно которым физический мир существует независимо от наших знаний о нем и его способах существования, а научная теория, применимая к миру, применима к нему как в экспериментальных условиях, так и вне этих условий), отличается от других его форм тем, что не включает корреспондентивной теории истины: «Наши теории мы оцениваем с точки зрения того, насколько верно нам удается представить определенный аспект мира, но мы не можем их оценивать с точки зрения описания мира... просто потому, что у нас нет доступа к описываемому миру, независимого от наших теорий, который позволил бы нам оценить адекватность этих описаний» [7]. Так понимаемый реализм — по мнению его создателя — в большей, чем другие виды реализма, степени совместим с мнением, согласно которому теории являются человеческими творениями, которые можно подвергать далеко идущим преобразованиям, однако степень применимости теории к физическому (реальному) миру не определяется общественными факторами.Второй из основных проблем, всегда обсуждаемых в связи с определением познавательного статуса научных теорий, является проблема логического значения и истинности теории. Здесь прежде всего ищут ответа на вопрос, могут ли теории быть — и насколько они могут быть — истинными в классическом смысле слова или же оценка их логического значения обусловлена иными критериями, нежели сопоставление с действительностью. Конечно, эти вопросы тесно связаны с позицией, занимаемой при определении отношения теории к действительности (миру). Поэтому с позиций феноменализма, инструментализма и конвенционализма первый представленный здесь вопрос считается ошибочно поставленным, так как эти направления отвергают классическую (корреспондентивную) концепцию истины. Ценность (пригодность, полезность) теории обусловливают такие факторы, как простота, удобство, экономия мышления, связность, а не ее соответствие действительности. Иначе это выглядит на почве реалистического понимания теории. Здесь признается обоснованность оценки теоретических знаний в категориях классически понимаемой истины, которая заключается в соответствии суждения его формальному предмету, независимости этого соответствия от воли познающего (объективность истины) и неизменности этого отношения соответствия при условии, что его члены не модифицируются. Однако такое понимание истины относится к отдельным суждениям (утверждениям) и порождает серьезные трудности при попытке его применения к теории в целом, то есть упорядоченной, связной системе утверждений, описывающих определенный фрагмент или аспект действительности. Ибо неясно, как понимать это соответствие по отношению к теории, как его измерить и сколько этого соответствия должно быть, так как полное соответствие между теорией и действительностью (всеохватывающее и исчерпывающее в познавательном отношении представление ее предмета, то есть абсолютная истина) невозможно. Ведь нельзя проверить всего охваченного ею объема ее эмпирических следствий, однако ничто не мешает тому, чтобы все утверждения теории имели логическое значение (объективная истинность или ложность). Поэтому в реалистической философии науки говорится не столько об истинности теории, сколько о степени придания ей правдоподобия [8], а целью науки является не сама истина (хотя в обыденном понимании это часто именно так), окончательное постижение которой невозможно, а приближение к истине («арргохппаНоп 1о 1ш1п») путем постепенного увеличения правдоподобия постоянно совершенствуемых и все лучших теорий. Как пишет К. Поппер, основоположник этих понятий и такой интерпретации корреспондентивной теории истины: «Огромным достоинством объективной теории истины является то, что она позволяет нам... утверждать, что мы ищем истину, но даже если нам удастся ее найти, мы не можем быть уверены, что мы ею овладели; что хотя мы не располагаем критерием истины, то концепция истины руководит нами как регулятивный принцип». И наконец, третий важный вопрос, связанный с проблемой познавательного статуса теории, касается критериев выбора теории и условий ее признания в среде ученых или, иначе говоря, признаков хорошей научной теории. Различные авторы перечисляют, как правило, многие критерии, причем ни один из них не является точным и отдельные исследователи могут их понимать и применять различным образом, а в случае их совместного применения они могут противоречить друг другу. К наиболее часто упоминаемым критериям (признакам хорошей научной теории) относятся следующие: • точность, то есть вытекающие из теории эмпирические следствия должны в охватываемой ею сфере соответствовать видимым образом результатам экспериментов и наблюдений; соответствовать в количественном и качественном отношении свойствам и параметрам природных явлений и процессов. Это почти решающий критерий, так как он наименее многозначен, а также потому, что точность теории обусловливает ее объясняющую и прогнозирующую способность; • связность, не только внутренняя, гарантирующая логическое и предметное упорядочение ее содержания, учитывающее причинные, функциональные и прочие связи, но также по отношению к другим общепризнанным теориям, применяемым для смежных аспектов (фрагментов) действительности; • сфера действия, то есть ее следствия должны выходить за пределы отдельных случаев, законов или субтеорий, для которых она была первоначально сформулирована; • простота, то есть она должна упорядочивать явления, которые без нее оставались бы не связанными друг с другом и как целое непонятными. Здесь также часто имеют в виду внутреннюю простоту самой теории, так называемую логическую простоту, заключающуюся в том, что теория может содержать меньше первичных понятий и предпосылок, и, одновременно, больший объем информации или иметь более богатое эмпирическое содержание, в связи с чем ее проще фальсифицировать (опровергнуть); • плодотворность, то есть она должна приносить новые открытия, обогащать имеющиеся знания, предоставлять возможность построения новых, смелых гипотез; • практическая полезность — согласно И. Хэкингу, теории оцениваются в зависимости от того, насколько они пригодны в практике, и считаются почти что ее эманацией, построенной в определенных общественных условиях [9]. Анализируя проблему выбора научных теорий в свете современной философии науки и реальной исследовательской практики, С. Амстердамский пришел к выводу, что нет бесспорных и гарантирующих рациональность и объективизм решений методологических правил выбора, так как «развитие науки невозможно представить в виде процесса, происходящего все время согласно одним и тем же методологическим правилам, поскольку они... навязаны исторически обусловленными идеалами научных знаний». Поэтому, совершая выбор теории, ученые, как правило, руководствуются функционирующими «дисциплинными матрицами», выбирая определенные ценности, составляющие данную матрицу. § 4. Функции теории Теории, являясь своеобразными центрами, сосредоточивающими основные ценности и содержание, обусловливающие развитие научных знаний, выполняют важные познавательные и практические (утилитарные) функции. К наиболее важным познавательным функциям теории относятся следующие: • научное объяснение связей и зависимостей между природой и общественным миром, эмпирическими фактами и процессами, происходящими в действительности; • систематизация имеющихся знаний; • предоставление возможности контролировать имеющиеся знания и облегчение этого контроля; • выявление связей между различными сферами эмпирическойдей- ствительности и, тем самым, унификация и обобщение имеющихся знаний; • выявление несвязности и недостатков функционирующей в настоящее время модели эмпирической действительности; • постановка новых исследовательских проблем и указывание новых, интересных и перспективных направлений исследований. В свою очередь, к практическим функциям теории, имеющим важное значение в общественной жизни, относятся следующие: • косвенное воздействие на процесс преобразования мира путем создания основ техники и технологии, оптимизацию проектирования новых и совершенствование преобразования существующих естественных и искусственных элементов и структур эмпирической действительности; • прогнозирование изменений окружающей среды, вызываемых практической деятельностью человека; • моделирование и прогнозирование новых структур, состояний и процессов. На настоящем этапе развития научных знаний значительная часть познавательных и практических функций теории может выполняться благодаря сильно развитой формализации многих эмпирических теорий, позволяющей моделировать охваченные ими фрагменты, аспекты и процессы'действительности. Благодаря этому в настоящее время реальные эксперименты заменяются (или дополняются) моделированием, часто компьютерным. Это позволяет значительно снизить стоимость научных исследований, ускоряет их и облегчает. Проблема диагностических и прогнозирующих функций научных теорий не вызывает сегодня серьезных разногласий, причем сейчас можно наблюдать характерный процесс перемещения интереса философов науки от анализа эпистемологических (познавательных) функций теории к исследованию ее практических функций и общественных условий, определяющих функционирование теории в современной цивилизации. Представленные здесь проблемы и позиции, характерные для современной философии науки и касающиеся понимания сущности, познавательного статуса и роли научных теорий, отчетливо показывают, что оптимистическая вера в возможность построения единой модели научной теории, а также универсального и всеобязывающе- го алгоритма исследовательской процедуры, безошибочно ведущего к построению теории согласно унифицированным и прочным методологическим правилам, относится уже к прошлому. Общепризнанным является также мнение, согласно которому в разных научных дисциплинах мы имеем дело с различными стандартами науки, моделями исследовательской процедуры и критериями признания теорий. Единую схему научной теории можно принять только по отношению к формальным наукам, которые, однако, ничего нам не говорят о реальной действительности. В свою очередь, в рассуждениях, охватывающих сферу эмпирических наук, среди философов науки отмечается далеко идущий плюрализм в подходе к методологическим и эпистемологическим вопросам, касающимся понимания научных теорий, а также своего рода релятивизм, относящий образцы рациональности научного познания к различным аспектам и условиям общественной жизни и ищущий гарантий этой рациональности в принятой практике функционирования и развития научных учреждений.


Личные инструменты
Site Statistics